В Российско-немецком доме в Москве проходит фотовыставка «Годы, события, лица» фотографа, журналиста и педагога Геннадия Грикова-Майера. В интервью Геннадий рассказал о том, как ненавязчиво фотография стала делом его жизни, и поделился своими творческими принципами.
Геннадий Гриков-Майер – член Творческого союза художников России, Международной федерации художников ЮНЕСКО, стипендиат Российской академии художеств, член Творческого объединения российских немцев. Более пятнадцати лет он неизменно с камерой в руках присутствовал на мероприятиях Международного союза немецкой культуры (МСНК) в Российско-немецком доме в Москве (РНДМ) и создавал художественную летопись событий, встреч и человеческих эмоций.
Фотовыставка «Годы, события, лица» – визуальная хроника жизни проектов МСНК на площадке РНДМ и людей, которые на протяжении многих лет создают и сохраняют культурное наследие российских немцев. В экспозиции представлены фотопортреты знакомых и незнакомых лиц – коллег, друзей, единомышленников, преподавателей и участников клубов немецкого языка.
Посетители имеют возможность не только рассмотреть собранные Геннадием фотографии, но и услышать из первых уст истории, которые молча стояли за кадром и терпеливо ждали подходящего момента заговорить со зрителем. Для одних выставка стала личным альбомом воспоминаний, для других – искренним рассказом об увлеченности и самоотдаче людей, запечатленных на снимках.
Фото: Дмитрий Макушев
Искусство фотографии вошло в жизнь Геннадия как бы невзначай и постепенно стало делом жизни. Воспринимать повседневность через «художественную призму» для фотографа уже, скорее, не профессиональная необходимость, а внутренняя потребность, философия его жизни. Интервью с Геннадием – шаг «за кадр», ведущий в мир чинной, математически точной оптики и тонких психологических наблюдений.
Геннадий, расскажите, пожалуйста, как Вы занялись фотографией?
Все очень просто: фотографией я заниматься не начинал – это сделала за меня моя мама. Однажды мой дед привез с собой из командировки немецкую камеру, и бабушка начала фотографировать. У нас все эти инструменты «выжили»: красный фонарь, рамочки для печати. Когда мне было 6 лет, мама решила, что пора мне все это показать.
Мы сидели в ванной комнате. Мама освещала спичками негатив, находящийся под стеклом.
Необходимая интенсивность света определялась плотностью негатива и обеспечивалась количеством спичек. И вот в темноте на белом листе стали проявляться изображения…
Конечно, я ходил гордецом, что мне дали подержать в руках если не спички, то хотя бы рамочку. Видимо, это был первый опыт, зацепивший меня.
Потом мама показала мне, как правильно фотографировать. По техническим возможностям того времени: солнце должно быть тебе в спину. Это было жесточайшее ограничение, поскольку тогда оптики, позволяющей поймать в кадр солнце на пленку, не было.
Разумеется, очень большое значение имел и такой подход, к которому прибегала мама: “Посмотри, какой цветочек. Погляди, какой на нем сидит жучок…” Я потом только узнал, чего ей это стоило. “Мамочка, посмотри, какая гусеница!” – уже офицером бегу к ней. “Убери от меня эту гадость!” “Так ты же сама меня этому учила!” “Так я тебя учила и… терпела”. (Смеется.)
Фото: Дмитрий Макушев
Самостоятельные съемки, когда мне дали в руки фотокамеру, были уже к первому классу. Технические процессы осваивал, конечно, позднее. Все стало всерьез, когда папа поехал в Челябинск и на толкучке купил за 4 рубля мне фотоаппарат “Смена”. Мама тогда очень ругалась, потому что корпус у фотоаппарата был треснувший и заклеенный черной изолентой.
Я учусь всю жизнь. Пока научился фотографировать, дело пленочное стало превращаться в цифровое. Значит, осваиваю обработку на компьютере и начинаю понимать, чем пленочные изображения отличаются от цифровых. Только стал чувствовать себя королем – тут добрые люди искусственный интеллект изобрели. Что ж, опять буду учиться…
Фотовыставка «Годы, события, лица» – визуальная хроника жизни проектов Международного союза немецкой культуры на площадке Российско-немецкого дома в Москве и людей, которые на протяжении многих лет создают и сохраняют культурное наследие российских немцев. Расскажите, пожалуйста, каким образом появились представленные на выставке фотографии?
Раз меня пригласили на съемку в отдаленное место, и я поинтересовался, почему позвали именно меня. Добрые люди мне пояснили: ты людей любишь. Они увидели мои фотографии, сделанные здесь (в Российско-немецком доме в Москве, прим. ред.).
На людей, находящихся здесь, я смотрел как на своих. Все они были очень интересными –люди вообще интересны, – но свои, к которым я попал случайно, меня всегда очень привлекали. Поэтому я снимал здесь достаточно много. Очень много снимал в воскресной школе, когда там сынок мой занимался, фотографировал тех, кто руководил воскресной школой, и тех, кто изучал вместе со мной язык. Потом стал снимать на мероприятиях, съездах и прочее. Уже тогда это были не просто лица, которые мне нравятся, а вполне знакомые люди.
Фото: Дмитрий Макушев
Снимал, чтобы было. Где применить - потом разберемся. Как видите, спустя 15–16 лет нашлось применение этим снимкам.
Съемка ребенка и съемка взрослого – разные впечатления от работы с моделью с точки зрения фотографа?
Да. Ребенок не будет играть никакую роль. Он может покривляться, но даже это прекрасно. Взрослый может играть роль. Некоторые писатели называют это «носить маску», которую люди снимают дома. Если я чувствую, что человек «носит маску», мне приходится снимать его так, чтобы больше никто не догадался, что там она есть.
Существует ли для Вас какая-то разница между съемкой знакомого человека и незнакомого? Ищете ли Вы в знакомом человеке дорогую Вам черту?
Расскажу Вам, как эта работа происходит. Возможно, я Вас немного разочарую… На одном большом мероприятии меня спросили: “Как тебе выступление Бруно?” “Какое выступление Бруно?” - спрашиваю. “Родной, ты стоял около трибуны и совал ему в лицо огромный объектив!” (Смеется.)
Я давно себя приучил: что-то торкает - снимай! Зачем - потом разберешься.
Сказать, что я что-то выискиваю… Может быть, и выискиваю. В знакомой аудитории всегда найдется пара человек, трудно поддающихся съемке. У одного привычка слушать, закрыв глаза, а второй успевает их закрыть за секунду до вспышки. Порой приходится специально подходить и говорить: «Дорогой мой, ты все про себя знаешь. Очень прошу тебя!» Когда я примелькался в нашем сообществе, работать, конечно, стало проще.
Фото: Дмитрий Макушев
Насколько значимо взаимодействие фотографа и модели? Важно ли Вам успеть заранее пообщаться с тем, кого собираетесь фотографировать?
Человек 150 делегатов съезда… Понимаете? (Улыбается.)
Что на самом деле значит общение? Его можно понимать шире, чем повседневный разговор о погоде или планах на жизнь.
Как человек двигается, в какой позе сидит, как взаимодействует с другими участниками того же съезда – все это порой рассказывает о человеке гораздо больше.
Геннадий, насколько быстро у фотографа вырабатывается способность анализировать человека по его поведению?
Это, скорее, не фотографическое свойство. Эта способность рождается из внимания к людям. Но замыкать процесс восприятия на самом себе – дескать, я такой хороший, я увидел – не стоит. Однажды я заметил, как сфотографировал вовсе не то, что собирался: за просмотром готовых кадров понял, что сделал кадр более значимый и насыщенный, чем собирался изначально. Что-то тогда заставило меня сделать его.
Я давно привык думать, что мне позволено было увидеть. На созревание этого размышления ушло много времени.
Чувство, видимо, религиозное. Господь попустил: привел меня сюда и позволил увидеть. Про себя никогда не скажу, что я – творец. Какой я творец, если не могу даже снять кальку действительности: реальность трехмерная, а сделанная мной картинка будет всегда двухмерной?
Насколько для Вас значим отклик Ваших друзей о сделанных с них фотографий?
Если реакция существует – мне это очень нравится. Если ее нет – я же свое сделал, сфотографировал товарища. Я уже давно не связываю портрет с его оригиналом. Это две разные сущности, не говоря уже о том, что одна живая, а вторая не очень.
Фото: Дмитрий Макушев
Геннадий, невольно стала свидетельницей того, как Вы приглашали своих друзей на фотовыставку. Насколько Вам важно, чтобы рядом с фотографией находился оригинал – человек, с которого сделан снимок?
Поскольку я гордец, мне совершенно безразлична его реакция на фотографический портрет. (Улыбается.) Тут другое. Представьте: Гриков сделал фотографию – она висит перед зрителями, Гриков что-то рассказывает присутствующим о ней – рассказывает неплохо, можно и послушать, Гриков одновременно видит реакцию модели и гостей на снимок и на рассказ.
Мне и всем присутствующим предложена редкая возможность получить одновременно комплекс совершенно разных эмоций и ощущений.
На выставке «Годы, события, лица» представлены как цветные, так и черно-белые фотографии. Какое место в процессе обработки фотографий занимает цвет?
Это сложнейший вопрос, на который попробую ответить однозначно. Тональность, безусловно, важна. Сейчас черно-белые изображения в моде, но многие люди, у кого пока нет привычки к большому количеству изображений, грешат тем, что у них получается обесцвеченное изображение, изображение в серых тонах.
Существует огромная разница между цветным и черно-белым изображением.
Объемы и формы в черно-белом варианте передаются совсем другим способом. Этот фактор нужно учитывать при съемке, а не обработке фотографий.
К счастью, мне удалось подобрать цифровую камеру, которая делает замечательные черно-белые снимки.
Как думаете, почему в театре принято делать черно-белые снимки актеров?
Во-первых, так исторически сложилось. Во-вторых, такого рода съемка актерам особенно подходит. Почему? Для исполнения роли актер постоянно перекрашивается, переодевается, и только монохромный снимок сохранит графику лица, покажет человека таким, каков он на самом деле.
Фото: Дмитрий Макушев
Правильно понимаю, что большее предпочтение Вы отдаете черно-белым снимкам?
Нет. Скорее, выбор зависит от моего состояния на момент съемки.
Фотографии я делаю так, чтобы у меня была возможность этот же сюжет получить в цветном виде.
В то же время есть сюжеты, которые я предпочитаю развивать в черно-белом варианте, поскольку так они выглядят намного лучше. С огромным удовольствием снимаю листики сухие на дороге, облака. Но сказать, что мне больше нравятся черно-белые фотографии, не решусь.
В среде художников нередко можно услышать рассуждения о том, какой из факторов более значим - цвет или свет? Можно ли отдать предпочтение одному из них, если речь идет об искусстве фотографии? Или будет корректнее говорить о комплексном воздействии?
У меня был потрясающий старший товарищ, с которым мы встречались в Совете художников. Он брал меня за пуговицу и говорил: «Гена, что значит слово “фотография”?» «Светопись, – отвечаю. – Михаил Зиновьевич». «А вы, молодые, об этом забыли!» (Улыбается.) Рисунок создается светом.
Если по правде, то эти категории нельзя разделять. Свет – это средство, с которым мы подходим к решению технических задач. Но сказать, что в цветной фотографии не важен цвет, никто не решится.
Вы упомянули камеру, которую Вам удалось подобрать «под свою руку». Какие могут быть отношения у фотографа с рабочей техникой? Насколько важно найти с ней общий язык?
Для меня очень важно найти общий язык с техникой. Мне инструмент или «по рукам», или «не по рукам» – живописцы тоже подбирают себе кисти. При этом знаю коллег, не придающих этому делу никакого значения.
Потом, на мой взгляд, камера для фотографа – вопрос интимный. Если ее берет в руки мой знакомый, я испытываю одни чувства, если незнакомый – совершенно иные. Понимаете?
Фото: Дмитрий Макушев
Вы придерживаетесь того мнения, что фотография на экране и фотография напечатанная – это разные явления. Можете, пожалуйста, развернуть эту мысль?
По зрелом размышлении я пришел к тому, что носитель – составная часть изображения.
Я, правда, составной частью изображения еще считаю зрителя.
Физическую фотографию мы видим в отраженном свете, а снимок на экране прибора – на просвет. Хотя бы это качество заставляет нас по-разному реагировать. В свое время очень модно было прибегать к просмотру слайдов, и представленные таким образом изображения выглядели гораздо лучше на просвет. Дальше уже начинаются фактура бумаги и другие технические моменты.
По-хорошему, при выполнении художественной работы человек должен думать о ее носителе, о размере, о возможных способах рассматривания – здесь можно привести целый перечень.
Фото: Дмитрий Макушев
Отдельный вопрос, кому фотограф будет показывать свою творческую работу. Один и тот же портрет может вызвать совершенно противоположные мысли у по-разному настроенных людей.
Я считаю, каждый фотограф должен на практике соблюдать клятву Гиппократа – «не навреди». Ты не знаешь, кто будет рассматривать твою фотографию.
Портрет, пейзаж, натюрморт – какие жанры фотографического искусства Вам ближе?
Отношение менялось со временем. Меня всегда привлекал пейзаж, и сейчас этот жанр интересует меня значительно больше. Единственное, меня перестал интересовать пейзаж «с размышлениями», то есть снятый со штатива, и теперь больше привлекает «пейзаж-состояние». Состояние может длиться секунды – времени на установку штатива не будет.
Я – бродячий фотограф. Все легкодоступные места мной уже пройдены, чувствую необходимость забраться дальше. Но приходится тратить много времени на поиски подходящих мест.
Насколько часто возвращаетесь к завершенным работам? Есть ли потребность в их повторном просмотре?
Потребности нет. Но работы все равно пролистываю. С какой целью? Во-первых, убедиться, что я великий фотограф. (Улыбается.) Во-вторых, убедиться, что великий фотограф может быть дураком.
Фото: Дмитрий Макушев
Многие свои выходы на съемки я хорошо помню. Например, в процессе съемки сформировался сильный комплекс впечатлений: ветерок подул, тут птичка пролетела, там снежок зашуршал. Но я фотограф уже тренированный: могу разграничить визуальное и аудиальное восприятие. При просмотре птичка-то уже не поет и снежок не шуршит. Встает вопрос: на что заряд батареи потратил?!
В связи с этим на меня нередко обижаются.
Для качественной работы над фотографиями я должен сначала освободиться от впечатлений, остыть, чтобы оценить их более-менее холодным взглядом и не допустить оплошности.
Геннадий, какие правила работы фотографа Вы сформулировали для себя за годы деятельности?
Не нравится – не делай, а коли взялся – доводи до конца. Не навреди: будь рассудителен вплоть до того, что заказчик может быть не удовлетворен. Если проводишь съемку людей, по возможности, не лезь людям в душу со своим объективом: это может оказаться гораздо более эффективным инструментом, чем психоанализ. Себе надо верить: хочется снимать – снимай, потом разберешься, что с этими снимками делать. На холодную голову оценивай свой работу: улягутся все эмоции – посмотри фотографии еще раз. Когда этот перечень я сам себе назвал, жизнь стала гораздо легче.
Поработав над данным проектом, я понял, что со временем фотограф меняется. В этом не кроется никакой печали: человек не может быть одинаковым.
Проект реализован при поддержке Международного союза немецкой культуры в рамках Программы поддержки российских немцев в Российской Федерации.