Древние говорили: «Награда за доброе дело — в самом его свершении». 16 лет назад один человек загорелся благородной идеей – увековечить в памяти соотечественников имена тех, кто достиг выдающихся результатов в деле развития науки и культуры страны, сохранения исторической памяти народа. Теперь многочисленный ряд «Лучших имен немцев России» пополнило и ее имя. Представляем Вашему вниманию победителя в номинации в области общественной деятельности им. Артура Карла Ольгу Константиновну Мартенс.
Ольга Мартенс – первый председатель Союза немецкой молодежи Казахстана (1996), первый заместитель председателя Международного союза немецкой культуры (2009–2022), вице-президент и член совета Федеральной национально-культурной автономии российских немцев (до 2024), председатель Немецкого молодежного объединения России (1997–2004), издатель, кандидат философских наук. В 2026 году этот перечень достижений дополнило новое: Ольга Константиновна стала лауреатом в номинации в области общественной деятельности, названной в честь Артура Карла – человека, которого победительница знала лично и чьи воспоминания она бережно хранит для молодых активистов общественного движения российских немцев.
Мы знаем, что за внушительными званиями и почетными наградами стоит кропотливый и самоотверженный труд, а за благородным решением посвятить себя развитию общественного движения – личные переживания и продолжительный поиск ответов на неоднозначные вопросы. В этом интервью мы стремились не столько рассказать о достижениях, сколько вновь обратиться к тем воспоминаниям, мыслям и мотивам, благодаря которым возник образ того человека, которого мы знаем как одного из ключевых деятелей общественного движения российских немцев.
Драгоценные воспоминания
В книге «Мосты вместо стен», подготовленной Немецким молодежным объединением к 25-летию организации, Вы выразили мысль о том, что корни этнического интереса лежат в семье. Той же немецкой литературой Вы занялись благодаря семейным вечерним чтениям на немецком языке. Зимними вечерами Ваши дед и мама читали вслух газету „Neues Leben“ (с нем. «Новая жизнь»), пока в печке потрескивали дрова. Какие еще семейные традиции, воспоминания, ценности сильнее всего повлияли на становление вашей личности?
Я родилась в старейшем немецком селе Александровка, где весь образ жизни был пропитан немецким духом, поэтому мне выделить что-то особенное непросто.
Да, я действительно помню, как мы длинными зимними вечерами читали газету „Neues Leben“ (с нем. «Новая жизнь»). Естественно, что в силу возраста меня политические новости не особенно занимали. Но культурно-языковые и диалектные странички, где публиковались различные отрывки из произведений писателей и поэтов, шванки и юмористические рассказы, всегда были мне интересны, потому что я понимала все, что там было написано.
Помимо всего прочего в память врезалось еще несколько эпизодов. Наверное, современным молодым людям будет странно это услышать, но, живя в суровых условиях Сибири, семьи начинали заранее, осенью, делать заготовки на зиму. С одной стороны, пока ты ребенок или подросток, необходимость принимать участие в этих приготовлениях вызывала сильное раздражение. Помню, как хотелось все бросить и убежать гулять на улицу. Но нельзя было – родители не разрешали.
Фото: Из личного архива
С другой стороны, сейчас я чаще всего вспоминаю совместную заготовку капусты на зиму. В октябре или ноябре мы готовили кадушки, нарезали капусту, доставали все необходимые специи, потом мне очень тщательно мыли ноги, и я начинала утрамбовывать капусту в кадке.
Когда я позднее увидела знаменитый кадр с Андриано Челентано в фильме «Укрощение строптивого», я сразу же вспомнила себя в детстве.
Помню отца и деда, одетых как настоящие повара, в белые кители и колпаки: в немецких семьях нельзя было заниматься приготовлением пищи с непокрытой головой. Дедушка часто ругал меня за незаплетенные косы или непокрытую голову, когда мы садились за стол.
Немцы всегда славились домашними мясными изделиями. Приготовлением колбас мы тоже занимались все вместе.
За столом всегда присутствовало три поколения, а то и четыре – с прабабушкой вместе. Как ни странно, теперь эти воспоминания оказались одними из самых драгоценных.
Действительно, мы нередко начинаем что-то ценить, только когда оно уходит из нашей жизни. Вы заговорили об особенностях детства человека, воспитывавшегося в немецкой семье. Какие еще характерные черты Вы могли привести в пример?
Естественно, что у каждого российского немца детство было своим, и я могу говорить только о своем. Во-первых, четкая трудовая дисциплина. В нашем селе большая часть населения исповедовала лютеранскую веру, и наша семья тоже была лютеранской. Как мы знаем, протестантская этика – это воспитание в труде, поэтому у нас дети всегда были при деле и не было особой возможности для каких-то шальных дум. (Улыбается.)
Фото: Из личного архива
Предлагаю еще одну интересную зарисовку из жизни моего родного села – совместную уборку двора и улицы от палисадника до профиля (до проезжей части, прим. ред.). В детстве меня всегда мучил вопрос: почему мы должны убирать за пределами своей территории? Только оказавшись в Германии, я поняла, почему у нас так было заведено.
Там я увидела, что такая чистоплотность – норма для немецких семей. На примере нашего села можно сказать, что эта привычка сохранилась в семьях российских немцев даже спустя столетия.
Российские немцы были депортированным народом, поэтому естественно, что одни оседали на одном месте, а другие переезжали в новые, более теплые и приспособленные для работы и образования детей места. Этого не избежала и моя семья: родители решили переехать в целинные регионы, чтобы больше зарабатывать и ставить детей на ноги.
Мне всегда очень непросто ответить на вопрос «Где моя родина?», потому что я много лет прожила в Сибири и в Казахстане, какое-то время моим домом был Душанбе (столица Таджикистана, прим. ред.), с 1996 по 2022 год я проживала в Москве.
Я понимаю, что переезды были вызваны необходимостью, но приобретенное в ходе этих переездов культурное богатство Сибири, Казахстана, Таджикистана и Москвы я воспринимаю как неоценимый дар, который был мне дан.
Фото: Из архива МСНК
Самый молодой лидер
Что Вас привело в общественное движение российских немцев? Когда Вы поняли, что эта деятельность может стать делом Вашей жизни?
Отчасти в немецкое движение я пришла благодаря единственному в Советском Союзе Немецкому театру, который действовал в казахстанском городе Темиртау. Мы ездили туда на первые дни культуры и фестивали советских немцев и, естественно, смотрели спектакли. В одной из постановок я впервые столкнулась с тем трагическим пластом истории российских немцев, о котором в силу последствий Второй Мировой войны умалчивалось. Мне тогда было 18 лет.
Очевидцы стараются не вспоминать те тяжелые времена. До определенного момента у нас в семье об этом тоже редко говорили. Дедушка стал разговаривать со мной на эту тему, когда я уже повзрослела – мне тогда было 24 года.
Тогда, в 18 лет, я была настолько впечатлена, взволнована, расстроена открывшимся мне: я поняла, что вообще ничего не знаю о своей семье и своем народе.
Удивительно, что именно театр своими спектаклями и фестивалями открыл мне глаза на историю депортации советских немцев и первые годы послевоенного времени. После я уже не могла мыслить себя без постоянного взаимодействия с этой темой.
Сразу же начала участвовать в жизни немецкого общества Кокчетавской области в Северном Казахстане.
Фото: Из архива МСНК
Какими были Ваши первые шаги в общественной организации?
В этом обществе каждый мог найти себе занятие по интересам. Например, мне предложили сначала вести уроки немецкого языка. Через какое-то время я возглавила Кокчетавское городское общество немцев, в 1994 году – областное, стала самым молодым руководителем подобных структур в республике.
Управленческая деятельность казалась мне одновременно захватывающей и достаточно сложной: мне не хватало знаний и опыта. Возможно, что как раз из-за недостатка опыта мне казалось, что я со всем справлюсь. Так оно и получилось.
Многому я училась у старших товарищей, возглавлявших немецкие общества в других регионах Казахстана. Сейчас только понимаю, что на тот момент я была единственной женщиной – руководителем областного немецкого общества. Надо сказать, что в большинстве своем вокруг меня были люди в возрасте. Они были рождены до 1956 года и помнили те времена, когда их родители отмечались в комендатуре и не имели права покидать свои поселения. Мне же приходилось знакомиться с историей своего народа по тем скудным источникам, которые тогда были доступны.
Когда заговорили о создании молодежной организации, как-то само собой вышло, что при обсуждении вопроса, кто возьмется за это новое дело, все посмотрели на меня и сказали: «Ты же самая молодая?! Вот давай! У тебя молодежный клуб в Кокшетау, инициируй создание организации».
Фото: Из архива МСНК
В этом году Союз немецкой молодежи Казахстана отмечает свое 30-летие. Ребята поинтересовались у меня, как я стала председателем республиканской организации в феврале 1996-го. В ответ я пошутила, что воспользовалась административным ресурсом. (Смеется.) Тогда я, конечно, так не думала.
Таким образом я прочно укоренилась в общественном движении российских немцев. Даже уехав впоследствии в Россию, я просто не мыслила своей жизни без него.
Ольга Константиновна, как годы общественной деятельности изменили Вас? Какие качества развились благодаря этой деятельности?
В ходе общественной работы я многому училась: мне повезло попасть на первые образовательно-культурные семинары МСНК в 1995 году, а затем – в команду МСНК в Москве. Никогда не забуду, как писала первые заявки, описания проектов и плакала после того, как Генрих Мартенс делал критический разбор и заставлял переделывать документы. Как сложно было разбираться во всех тонкостях российско-германского взаимодействия, межнациональной проблематики. Вообще Международный союз немецкой культуры – это суровая, но очень сильная школа жизни. Я стала настоящим стоиком.
На мой взгляд, с появлением Программы поддержки только ленивый мог не воспользоваться открывшимися возможностями для приобретения новых знаний, поскольку тогда подобные возможности носили эксклюзивный характер: на образовательном рынке не было такого количества предложений. Наверное, как раз в этот период была заложена тема моей кандидатской диссертации – «Лидерство в социальных организациях современной России на примере социальных организаций сфер науки и образования».
Фото: Из архива МСНК
Я наблюдала за тем, как работают лидеры общественных структур. Это были замечательные люди, но все они были, что называется, старой закалки и имели свое видение общественной работы. В силу уважения к руководителям, пережившим депортацию, прошедшим через трудовую армию, – вспомним тех же Бруно Генриховича Рейтера или Эдвина Александровича Гриба, – я действительно научилась находить компромиссы. Когда человек молод, он, как правило, более категоричен.
Будучи молодежным лидером, я научилась слушать и понимать мнение старших коллег и доносить до них мысли и чаяния нашей молодежной организации. Этот ценный навык, приобретенный в те годы, очень помогает мне по жизни.
Вечность в миниатюре
Какие различия в молодежном движении 1990-х годов и современном Вы выделили бы?
Нам было одновременно и легче, и сложнее, чем нынешнему поколению. Легче, потому что мы были первопроходцами и каждое дело, за которое мы принимались, было инновационным. Приступая к какой-то новой деятельности, ты окрылен духом идеализма и потому готов горы свернуть. Думаю, такое ощущение во многом вызвано молодостью, отсутствием более приземленных житейских знаний.
С другой стороны, в начале пути мы остро ощущали недостаток опыта в ведении проектной деятельности. Мы все вышли из комсомола и не знали, как выстроена молодежная работа в Европе. Поэтому мы очень ценили контакты с немецкими меньшинствами в других европейских странах: мы хотели увидеть, как те организации выстраивают этнокультурную работу, как они сохраняют историю культуры и говорят на немецком языке. Немцам из Румынии или Венгрии, проживавшим более компактно и расположенным ближе к Германии, было проще сохранить самобытную культуру и язык, чем нам.
Фото: Из архива МСНК
У нас не было такого развитого информационного пространства, которым теперь обладаете вы. Да, в какой-то момент появились пейджеры, но об Интернете и мобильных телефонах никто тогда еще не знал. Можно сказать, что мы были теми, кто начинал развивать компьютерную грамотность Немецкого молодежного объединения.
У современной молодежи есть все ресурсы, наработанные за 35 лет жизни общественного движения. Всем этим можно пользоваться в информационном пространстве, что, однако, усложняет выработку свежих идей.
Какие ориентиры Вы предложили бы новому поколению активистов общественного движения?
На мой взгляд, главный ориентир – не забывать, что мы этническая организация. Соответственно, мы выступаем носителями исторической памяти.
Наше поколение находилось в прямом контакте со свидетелями истории двадцатого столетия. В этой истории содержится немало трагичных страниц, и многое было выстроено именно на трагичном характере тех событий, общности судьбы.
Нашим организациям нужно понять и принять, что с каждым годом свидетелей той истории становится все меньше и носителем исторической памяти становится молодое поколение. Оно призвано передать ее потомкам. Под воздействием цифровых технологий и новых медиа очень быстро меняется и форма подачи исторической памяти.
Я уже упоминала несколько значимых для общественного движения имен: Бруно Генриховича Рейтера, Эдвина Александровича Гриба. Именем Артура Генриховча Карла названа номинация конкурса «Лучшие имена немцев России».
Фото: Из архива МСНК
Я всегда чувствовала свою ответственность за то, насколько полно и корректно я сохраню и передам те живые истории, которыми напрямую делились делились со мной Артур Генрихович в Поволжье, Бруно Генрихович в Омской области, Эдвин Александрович в Соликамске.
Природа такова, что при каждой последующей передаче устной информации происходит некоторая утеря, смысловое искажение, поэтому для нас было очень важно зафиксировать все эти сведения еще и на бумаге. Я очень рада, что мы помимо устной передачи истории занимались издательством книг о рядовых людях и выдающихся современниках из числа российских немцев. Среди изданий были не только научные, но и научно-популярные книги, беллетристика. Было крайне важно комплексно описать этот период, и я думаю, что нам в МСНК удалось справиться с этой задачей.
«Награда за доброе дело – в самом его свершении»
Обратимся к деятельности не только молодежных организаций, но и Международного союза немецкой культуры в целом. Как думаете, что делает воспитание этнокультурной идентичности «теплым и душевным»? Как сохранить баланс между семейным уютом и кипучей жизнью общественной организации?
Мы всегда придавали большое значение семье. Нас не всегда понимали и задавались вопросом, к чему такая семейственность, для чего нужны встречи поколений? Стоит принять во внимание, что многие семьи были смешанными и нередкой была ситуация, когда цепочка передачи немецких традиций прерывалась.
Фото: Из архива МСНК
«Зацементировать» эту связку культурных ценностей – задача не из простых. С ней помогал справляться центр встреч: мы всегда приглашали мам и пап, бабушек и дедушек – нам было важно установить и сохранить связь между поколениями. Думаю, что в этой формуле мало что изменится.
Вы стали инициатором многих знаковых проектов, в том числе Всероссийских конкурсов «Друзья немецкого языка» и «Лучшие имена немцев России». Как думаете, благодаря чему эти проекты стали визитными карточками общественного движения российских немцев?
В первую очередь проходной порог на этих проектах был и остается доступным. Даже если мы говорим о таком элитарном проекте как «Лучшие имена немцев России». Разрабатывая оба конкурса, я стремилась к тому, чтобы эти проекты были понятными и привлекательными для любого человека. Конкурс «Друзья немецкого языка» не играл роль олимпиады, на которой участники могут продемонстрировать, насколько они хороши в немецком языке, но вовлекал конкурсантов в мир немецкого языка. Поэтому принять участие в номинациях могли люди с неглубоким знанием немецкого языка.
Благодаря «Друзьям немецкого языка» человек получал первую мотивацию, первый импульс, чтобы самостоятельно двигаться дальше.
Говоря о конкурсе «Лучшие имена немцев России», я всегда отмечала, что мне не хватало имен наших современников, людей XX–XXI века. Почему мы знаем только Ивана Крузенштерна, Вильгельма Кюхельбекера или Екатерину II? Почему чествуем имена только тех, кого уже нет с нами?
Фото: Из архива МСНК
Я считаю, что нам не менее, а, может быть, и более важно знать имена современников – тех людей, с которыми мы работаем бок о бок и которые достигли выдающихся результатов в деле сохранения исторической памяти и развития науки и культуры.
Например, Борис Викторович Раушенбах – член Российской академии наук, соратник Сергея Королева, запускавший людей в открытый космос, – приходил на наши молодежные проекты. Мы открыли для себя и всего общества столько имен наших российских немцев, достигших высот и признания в ХХ веке вопреки запретам по национальному признаку.
Любому народу нужны свои герои, люди, на которых хочется равняться. Мне было важно, чтобы участники нашего общественного движения могли равняться на своих соотечественников.
Недавно Вы признались, что для Вас стало большой неожиданностью узнать о победе в конкурсе «Лучшие имена немцев России» – состязании, которые Вы когда-то создали и в котором сами выступали членом жюри. Каково Вам сегодня оказаться в новой роли, в роли победителя?
Мне это очень необычно. 15 лет назад, занимаясь разработкой этого конкурса, я меньше всего думала о том, что когда-то стану его лауреатом. Я с благодарностью принимаю эту награду и понимаю, что она получена за многолетнее служение нашему делу.
«Сила рода твоего»
Вы и Генрих Генрихович Мартенс уже много лет не только семья, но и команда, деятельность которой во многом определила развитие общественного движения российских немцев. Насколько сложно разделять работу и личную жизнь?
Это разделение дается одновременно и просто, и сложно. Просто, потому что мы с Генрихом жили этим делом, не воспринимали его как работу. Генрих создал эту организацию, и у меня перед глазами всегда был пример его полной самоотдачи этому делу. Сложно, когда мы вышли на высокий профессиональный уровень и появилось много формальных обязательств, от которых было порой трудно отключиться даже дома.
Фото: Из архива МСНК
Нам повезло друг с другом: мы поддерживали друг друга и учились друг у друга, знали свои сильные стороны и удваивали все плюсы совместной деятельности.
Мне кажется, что принцип нашего успеха заключался в том, что нам удалось усилить друг друга. Мощная синергия получилась.
Известны ли Вам другие примеры семейных пар, ставших движущей силой общественной организации или представлявшей интересы целого народа? Возможно, Вы могли себя невольно сравнивать с ними?
Мартин Лютер и Катарина фон Бора. Они были совершенно потрясающей парой. Думаю, Мартин Лютер был многим обязан своей супруге, равно как и она ему.
Если вспомнить о том, что в общественное движение я пришла через Немецкий театр, то еще я очень любила пару Петера Варкентина и Марии Альберт. Они очень здорово дополняли друг друга. Их сила активно проявилась в том числе и за рубежом: благодаря своему таланту они смогли выстроить единственный профессиональный театр российских немцев в Советском Союзе и Германии. Их пара стала для меня примером для подражания.
Думаю, что можно вспомнить немало интересных пар, которым удалось создать семью и осуществить большое общее дело.
Фото: Из личного архива
Ольга Константиновна, задам Вам последний и, наверное, самый значимый для активистов общественного движения вопрос. Как знание своих корней и почтительное отношение к ним меняет человека?
Думаю, эти изменения очень индивидуальны. Если тема семейного и исторического прошлого однажды тебя увлекла, ты из нее вряд ли выйдешь. Например, когда я получаю из домовой книги выписку о том, что в переписи 20-го года был зарегистрирован Генрих Видигер (дед Ольги Мартенс, прим. ред.) 1917 года рождения, я тут же представляю его пятилетним ребенком, жившим в Поволжье под Марксом. В моем воображении моментально возникают бытовые картины, о которых дедушка впоследствии рассказывал мне: посещение церкви по воскресеньям, семейный обед, правила поведения в церкви и за обеденным столом. Мне кажется, что знание своего рода придает очень много внутренних сил. Не зря же говорят: «Сила рода твоего». Столкнувшись с какой-то сложной задачей, я всегда представляю себе моих прадедушек и прабабушек, вспоминаю, как они прошли все испытания переселением, войной, депортацией, трудармией, и говорю себе: «Они справились, и ты справишься». Они очень любили меня, и я чувствую, что они оберегают меня.
Уверена, что для представителя любого народа очень важно нести память о тех людях, что жили до него.
Фото: Из архива МСНК
Я много лет прожила в Казахстане, и меня всегда восхищало почтительное отношение казахов к родовым традициям, глубокое знание своих корней. Мне всегда хотелось так же глубоко погрузиться в историю собственного рода, чем я и занимаюсь.
Проект реализуется Международным союзом немецкой культуры в рамках Программы поддержки российских немцев в Российской Федерации.