25 мая полевые заметки, архивные фотографии, видеозаписи и фольклорные свидетельства стали частичками этнографического пазла, который собрал перед гостями Российско-немецкого дома в Москве Дмитрий Вайман, старший научный сотрудник Института гуманитарных исследований Уральского отделения Российской академии наук. Итогом Открытой встречи стало углубленное представление о свадебных обрядах немцев Поволжья, Урала и Сибири в местах компактного проживания российских немцев.
Свадьба... Один из наиболее значимых этапов человеческой жизни. Семейный обряд, связанный со сменой социального статуса. Этнограф смотрит на изучаемые явления через объектив научного знания. Так собрание частных историй перерастает в масштабную картину целостного этнокультурного и социального явления.
Как отметил ведущий Открытой встречи Дмитрий Вайман:
Свадебная обрядность не существует в отрыве от народного календаря: выбор времени торжества, его приуроченность к определенным сезонам и дням, использование общих обрядовых форм с праздниками годового круга свидетельствуют о глубокой взаимосвязи семейной и календарной обрядности в традиционной культуре российских немцев.
В традиции российских немцев играть свадьбы было принято поздней осенью: тогда сельскохозяйственные работы были окончены, урожай собран. Свадебному торжеству предшествовали сватовство и обручение.
Предложение брака было полноценным ритуалом. В отдельных локальных традициях вечером или ночью в дом будущей невесты тайно приходили сваты – мужчины, крестные или хорошо знакомые, специально приглашенные родственниками жениха.
Выбор определенного времени суток, с одной стороны, имел вполне практическое значение – в дневное время мужчины были заняты по хозяйству. Во-вторых, зимой, когда свадьбы игрались чаще, «вечерний» визит де-факто был обыденным явлением: зимой световой день короче. Кроме того, ночное время снижало публичность события. Так, если сватовство заканчивалось отказом, это не становилось предметом немедленного сельского обсуждения.
С другой стороны, такое посещение было наделено определенной сакральной семантикой. В частности, ночной визит придавал сватовству особый – «тайный» статус. Это событие выходило за рамки обыденного и маркировало его как переломный момент. В народной культуре ночь – время перехода, смены статусов. Сватовство как раз и запускает такой переход: девушка начинает путь к смене своего положения.
Фото: Из личного архива
Подготовка к праздничному торжеству ложилась на плечи не только будущих молодоженов и их родителей: выбранные женихом дружки приглашали гостей, а назначенные невестой подружки собирали посуду для веселого застолья. О приближении дружек поселяне узнавали издалека: совершая обход домов, молодые люди несли в руках украшенный свадебный посох – шток (нем. Stock – палка, посох).
Один из самых узнаваемых свадебных обрядов российских немцев, кульминация свадебного торжества – снятие венка с невесты – означал прощание невесты с родительским домом, подругами детства, беззаботной девичьей жизнью и начало нового периода в статусе замужней женщины. По завершении первого дня свадьбы невеста выходила на середину комнаты, и крестная снимала с нее свадебный венец. На глазах у собравшихся гостей на голову новобрачной повязывали платок – головной убор замужних женщин.
Здесь описана общая схема свадебного обряда, но на местах исследователь зачастую сталкивается с любопытными деталями, отличающими традиции одного поселения от другого. В традиции волынских немцев приглашение на свадьбу осуществлял специальный распорядитель (нем. Brautdiener), который объезжал дома приглашенных верхом на лошади, нередко стараясь заехать на крыльцо или даже внутрь жилого помещения. В меннонитской традиции на свадьбу приглашали с помощью письма – письмо передавали из дома в дом, пока оно не возвращалось к отправителю. Сроки празднования свадьбы в разных традициях варьировались от одного до трех дней.
У немцев-меннонитов накануне празднования свадьбы устраивали вечер дарения подарков, известный как «шумный вечер» (нем. Polterabend). На него собирались родные жениха и невесты, поздравляли их, пели песни и дарили подарки.
Представление о народной традиции получается более детальным и рельефным, если у этнографа есть возможность пообщаться с представителями иной культуры, проживающими на той же территории, что и целевая группа исследования. Ведущий Открытой встречи Дмитрий Вайман рассказывает:
“В поле” я зачастую спрашиваю, как мои интервьюируемые смотрят на жизнь представителей другой культуры. После таких вопросов обращаешь внимание на, казалось бы, очевидные детали, которые, однако, были незаметны на первый взгляд.
«Например, в одном немецком селе Башкортостана мне довелось побеседовать с татарской бабушкой, переехавшей в немецкое село в середине 50-х годов. Я спрашивал у нее, почему они с мужем решили остановиться здесь, а не в татарском ауле, расположенном в 10 километрах отсюда? Что первое бросилось в глаза в культуре коренных жителей немецкого села?»
Фото: Из личного архива
Самыми многоговорящими свидетельствами, представленными ведущим в рамках Открытой встречи, стали аудиовизуальные материалы, запечатлевшие живые голоса и эмоции носителей культуры. «В настоящее время формат видеопрезентации, мультимедийный продукт, воспринимается легче и направлен на популяризацию, на работу с широкой аудиторией, – рассказывает Дмитрий. – Мне нравится работать в направлении визуальной антропологии с точки зрения именно фотографии, современной фотографии и видео. Особенно привлекательной становится возможность запечатлеть не реконструкцию, а живую традицию». По замечанию этнографа, видеоформат выигрывает даже не столько в момент предоставления результатов заинтересованному зрителю, сколько в процессе непосредственного исследования:
Я могу возвращаться к этим записям и обращать внимание на контексты и детали, не увиденные мной через объектив с первого раза.
Может ли опытного этнографа поразить самобытная праздничная традиция того или иного народа? Отвечая на этот вопрос, Дмитрий отмечает, что народный праздник уникален благодаря языку, отдельным обрядовым действиям: «Если говорить о земледельческой культуре, построенной на земледелии и животноводстве, то у большинства европейских народов мы можем проследить общие черты. Например, праздник плуга, символизирующий окончание весенне-полевых работ, у удмуртов называется Гербером, а у татар, башкир и других тюркских народов – Сабантуем.
Фото: Из личного архива
Предлагаю еще более показательный пример. Почти все народы готовят пироги, но в каждом отдельном случае раскрывается своя специфика, связанная с этнокультурными контекстами. Так, каждый делает это на своем языке, использует свою «утварь». В рецептуре тоже будут заметны отличия.
Именно в таких деталях, а не в самом факте общего блюда, обнаруживается подлинное своеобразие культуры.
Знакомясь даже с традиционной системой питания, можно раскрыть специфику той же свадебной обрядности и реконструировать ее внутреннюю логику: состав блюд, порядок их подачи на стол. По наличию тех или иных блюд, их названиям опознается локальная традиция: пища выступает здесь не просто элементом застолья, но маркером групповой идентичности, по которому носители традиции безошибочно отличают “свое” от “чужого”.
Но, по большому счету, народы, проживающие на Урале, в Поволжье или на Кавказе, – друг от друга их отличают язык, религия – весьма похожи благодаря географии своего проживания, межэтническому взаимодействию. Специфика кроется в деталях...»
Проект реализован при поддержке Ассоциации некоммерческих организаций «Международный союз немецкой культуры» в рамках Программы поддержки российских немцев в Российской Федерации.